Как вы думаете, мистер Шваб,

Как вы думаете, мистер Шваб,

380
0

 

«Я попытаюсь», – коротко ответил Шваб.

«Если вы сможете убедить его, я пойду на любые условия, которые он выдвинет».

Что ж, пока все выходило неплохо. Но если Карнеги согласится на продажу, сколько он может запросить? (Шваб предполагал, что это будет приблизительно 320 миллионов долларов.) И каким образом он потребует произвести оплату? Облигации? Акции? Боны? Или – всемогущий Бог! – наличные?! Никто, даже обладая самым буйным воображением, не мог представить себе треть миллиарда в наличных деньгах.

…В январе они играли в гольф на обледенелом игровом поле в Сент-Эндрю в Вестчестере. Эндрю, бывший в одном свитерке, ежился от холода, а Чарли, как обычно, бойко тараторил и острил, подбадривая старика. Он говорил ни о чем: так, обычные житейские пустяки; и ни словом ни обмолвился о делах – до тех пор, пока они не уселись перед камином в доме Карнеги, чтобы пропустить по бокальчику коньяка. И тогда с той же убедительной одержимостью, которая заворожила восемьдесят миллионеров в Университетском клубе, Шваб раскрыл перед Эндрю все свои карты и блестяще доказал Карнеги, какие сладкие перспективы рисует ему его отставка. Он говорил о горах денег, о сотнях миллионов, которых будет десять раз достаточно, чтобы удовлетворить все самые изысканные запросы старика. В конце концов Карнеги сдался. Он взял лист бумаги, что-то черкнул на ней и показал это Швабу: «Вот цена, за которую мы продадим наш бизнес». Эта цифра равнялась приблизительно 400 миллионам долларов – примерно на столько и рассчитывал Шваб, оценивая бизнес Карнеги в 320 миллионов плюс 80 миллионов долларов прибыли за два года. Позже, когда они любовались закатом, стоя на палубе трансатлантического лайнера, шотландец с сожалением сказал Моргану: «Все же надо было содрать с вас еще сотню миллионов!». «Если бы вы попросили раньше, они были бы у вас в кармане», – бодро парировал Морган11.

Это была сенсация. Британский корреспондент телеграфировал на родину, что весь стальной мир потрясен этой гигантской комбинацией. Президент Йельского университета мистер Хадли объявил, что никакие репрессии против трестов не помешают «появлению в Вашингтоне нового короля в течение ближайших двадцати пяти лет». Знаменитый биржевой проныра Кин заработал целое состояние и завел собственное дело, когда играючи «слил» акции нового треста на бирже (а это, ни много ни мало, 600 миллионов долларов!). Обижен не был никто. Карнеги получил свои миллионы, и у синдиката Моргана осталось еще около 62 миллионов «для подъема», и «ни один мальчик с Уолл-стрит», от Гейтса до Гэри, не остался без навара.

Тридцативосьмилетний Шваб выиграл свою битву. Он стал президентом новой корпорации и держал руку на пульсе стальной промышленности вплоть до 1930 года.

 

Оставить комментарий

Пожалуйста, авторизуйтесь чтобы добавить комментарий.
  Подписаться  
Уведомление о